Мне было интересно в «Спартаке». Я играл вместе с ребятами, которые жили одной идеей – стать чемпионами, работал с тренером, который не просто вынашивал какие-то идеи, но потом и воплощал их в жизнь на поле. Он придумывал модель игры, строил команду. Да, у каждого в команде свой характер, у каждого свое понимание игры, свой менталитет, мировоззрение. Я был постарше, пришел из южных клубов и все-таки, хочешь-не хочешь, но у меня присутствовало несколько иное восприятие жизни. С другой стороны, мы не знали такого: поиграли и разбежались. Закончили с большим футболом - и больше никто не хочет видеть друг друга. Совсем наоборот! Прошло столько лет, но мы постоянно общаемся. А, как иначе? Мы же делали одно дело!
Я уже говорил о том, что кто-то был ближе с кем-то, поскольку водили знакомства еще с той поры, когда «Спартак» только собирался под знаменами новой команды. В домашних матчах я, возможно, очень близко после игр и не общался с партнерами. Нас отпустили после матча, мы разъехались. Кто-то мог собраться вдвоем-втроем, где-то посидеть, кого-то просто ждали дома. А вот на выезде – ты всегда в команде. Так же, как и на сборах. И, если кто-то играл в карты или шахматы, я мог просто присутствовать рядом. Мне неинтересно было сидеть за картами или играть в бильярд. Но это не значит, что я в тот момент просто уходил куда-то, прятался от остальных и сидел в одиночестве. Нет, я находился рядом, комментировал, бросал реплики, какие-то шутки, хохмили все вместе. Хотя и я порой подсаживался переброситься в карты, однако кто-то это делал с азартом, а я – вполне спокойно. Бывало разное... Помнится в Ворошиловграде мы пошли в баню. И в какой-то момент Гаврилову стало плохо. Все растерялись, а я как самый старший и опытный в житейских делах стал приводить его в чувства. Все обошлось…

Мы шли по ходу чемпионата матч за матчем. У нас все более отчетливо проявлялись черты новой чемпионской команды. В компанию к Юрию Гаврилову и Сергею Шавло в линии полузащиты в какой-то момент добавился будущий любимец публики - Федор Черенков. На вид был щупленьким, на трибунах шутили, что его ветром могло сдуть, но вскоре он стал раскрывать свое умение видеть поле, начал показывать неординарную технику, хорошо освоился с новыми партнерами. Помнится, говорили, что Бесков не сразу поверил в Черенкова, считал, что тот порой излишне мягок на поле в единоборствах, но постепенно все встало на свои места. Черенков стал одним из лидеров команды. Потом пришел Эдгар Гесс, который очень помог на финишном отрезке.

Партнеры бывали разные. Одинаковых в футболе вы не найдете. Кто-то умнее, кто-то быстрее, третий более цепкий в сравнении с остальными. Борисенков, Самохин, Сорокин, Хидиятуллин – эти игроки, которые находились на поле рядом со мной, все имели свои специфические футбольные черты. Ну, я оставался самим собой: не мог быть на поле и не руководить. Не мог играть в молчанку. Это пошло еще от бакинского периода жизни. Был такой известный футболист – Брухтий, который учил: подсказывай, говори, куда надо двигаться. Показывай: вперед, влево, вправо, ты возьми этого, а того передай другому... Уже в 17-18 лет я освоил эти навыки. Пришел в «Арарат» и там сразу стал наводить порядок. В то время существовало такое понятие: последний защитник. Кто это такой? Это в том числе игрок, который расставляет футболистов так, чтобы ему было удобно самому всех подстраховать и все сделать так, как надо.

Мне было комфортно с партнерами, хотя приходилось учитывать особенности поведения каждого. Тот же Хидиятуллин любил бросать зону, подключаться вперед. Порой это выглядело авантюрно и эту авантюру приходилось закрывать за счет других игроков. Но с другой стороны нельзя было не учитывать, что при подключении к атакующим действиям Хидиятуллин оказывался полезен впереди. Я тоже иногда пытался ходить в атаку. Такого же броского эффекта, как Хидиятуллин, возможно, не достигал, но все делал осознанно, не спонтанно, с пользой дела. И еще одна тонкость: когда я шел вперед, Хидя тоже бежал вслед за мной, что нельзя было делать категорически. Поэтому я и тормозил себя, понимая, что увлекаясь атакой, мы оголяем свои зоны. Между прочим, система игры с тремя центральными защитниками была нам достаточно известна и понятна в то время. Когда кто-то из крайних защитников, тот же Романцев подключался вперед, центральный защитник уходил на его фланг. Мы старались полностью контролировать ситуацию. В момент, когда кто-то уходил вперед, я наводил порядок сзади, расставляя защитников так, чтобы в случае срыва атаки нас не могли бы застигнуть врасплох. Константин Иванович на этот счет не давал мне никаких указаний. Он больше внимания уделял организации атакующих действий. В этом Бесков был очень силен.

Сейчас трудно все припомнить, но мне кажется, что туров за шесть-семь, а может и чуть попозже, мы уже понемногу стали понимать, что можем цепляться за первое место. Но опять-таки говорю: есть разные люди. Кто-то начинает просчитывать наперед, сколько очков надо набрать, чтобы оказаться впереди по итогам сезона, я же это никогда в голове не держал. Главными для меня всегда были победа сначала в ближайшем, а потом и в следующем матче.

Мне очень приятно, что золотой гол для «Спартака» в том чемпионате забил именно я. Вот это прекрасно помню. Кстати, после того, как где-то в августе мы уступили «Торпедо», весь второй круг прошли без поражений. Восемь мячей забили «Локомотиву», пять – цска. Обыграли в принципиальном поединке киевское «Динамо» - 2:0. А золотой гол я забил с пенальти в последней встрече – в Ростове. В этом матче Дасаев получил травму, его заменил Леха Прудников. Мы вели в счете 2:0, потом Андреев забил нам один мяч, а в середине второго тайма я точно пробил пенальти. Андреев опять позже забил нам, но на табло остался победный счет 3:2.

Почему-то этот мой гол вспоминают куда реже, чем тот пенальти, который я исполнял в финале Кубка СССР против тех же ростовчан. Ирония судьбы. Ну, что делать, так бывает… В кубковой встрече я просто изменил самому себе. Обычно при разбеге всегда смотрел, в какую сторону будет двигаться вратарь. А потом бил ему в противоход. В финале Кубка сначала подумал качнуть вратаря, а потом передумал и решил пробить на точность, чтобы он не достал. Впритирку со штангой. Видел, что в тот же угол прыгает и вратарь... Чуть-чуть не рассчитал. И, что обидно, вижу, как после штанги мяч опять летит на меня, а я его добивать по правилам уже не могу…А ударил бы, как в 1979-м, в противоположный угол и все было бы в порядке. Хотя мне все равно было, в какой угол бить. Неудобств при этом никаких не испытывал.

Но в 1979-м мы стали чемпионами! Было какое-то странное ощущение, что все, наконец, позади, что уже не надо никому ничего доказывать. Сезон завершился, «Спартак» сделал все, что мог. Все были довольны, радовались, а наше руководство даже выглядело каким-то растерянным что ли... Ну, а чуть позже в Ростове мы командой погуляли очень весело и хорошо. Заслужили…

оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи!