Полузащитник «Спартака» Александр Павленко вспомнил о начале своей карьеры в московском клубе, а также поделился мнением об одноклубниках.

«Что мешает мне полностью реализовать себя в футболе? Задумывался об этом. Но однозначного ответа на него не находил. Может, это происходило потому, что тренеры, приходившие в «Спартак», отдавали предпочтение не таким юнцам, как я, а взрослым, сформировавшимся игрокам.

Только после удачного сезона 2003 года, уже при Скале, позволил себе расслабиться. Только не подумайте, что не вылезал из ресторанов и дискотек. Ничего подобного не было, я ведь в принципе не тусовщик. Просто решил, что дальше по накату буду двигаться вперед. Но футбол – это не автомобиль, который разгоняется, а потом еще катит по инерции на нейтралке. Мне надо было прибавлять и прибавлять, а я сбавил обороты. И хотя Скала мне доверял, на поле уже не все получалось, и я начал суетиться. Но вскоре вновь нашел свою игру и в том сезоне, как говорится, своего лица не потерял.

А дальше пришел Старков, который то ставил меня, то не ставил – дескать, молодой еще, успеешь наиграться. Стопроцентного доверия со стороны тренера не ощущал. Одна не слишком удачная игра – и я снова на скамейке. К счастью, при Романцеве, Скале и Черчесове все было иначе. Они в меня верили.

С 16 до 20 лет жил на базе в Тарасовке. У нас была отличная компания – Шешуков, Сычев, Данишевский... Мы лишь изредка выбирались в Москву в кино, чтобы хоть как-то развеяться. Но меня лично в город не тянуло вовсе. Я обожал Тарасовку и на базе чувствовал себя как дома.

В той команде мы понимали друг друга с полуслова. Сегодня этому учимся заново. У Лаудрупа, который, по-моему, сам играет в спартаковский футбол. Посмотрите, насколько точны и оригинальны его передачи. Он и футболистов стремится этому научить. А еще старается обратить нас в свою веру – донести до каждого, каким бы он хотел его видеть на поле и какой всю команду в целом. Мне кажется, если Лаудрупа все поймут, если проникнутся его идеей, болельщики увидят тот «Спартак», который полюбили с первого взгляда. В дубле у нас очень способные ребята, и они играют в истинно спартаковский футбол – со стеночками, с забеганием, с размашистой атакой.

Сейчас мне проще всего найти общий язык на поле с Веллитоном, который здорово открывается. С Рыжковым – игроком техничным и думающим. С Паршивлюком – защитником спартаковского стиля. С Кариокой, которому отдаешь пас и понимаешь, что не в топку – откроешься и он сразу же вернет мяч тебе. И, конечно, с Ваней Саенко, с которым мы сыгрались и сдружились еще в молодежной сборной.

День моего знакомства с Саенко помню. Представьте себе такую картину: подъезжает машина и из нее выходит человек в начищенных до блеска туфлях, в новеньком костюмчике и в рубашечке с галстуком. В таком виде в молодежку еще никто никогда не приезжал. Вот мы и решили – это агент, который своего футболиста захотел навестить.

Ваня рассказывал, это отец настоял на том, чтобы он таким нарядным в Москву прилетел. «Тебя все-таки не куда-нибудь, а в молодежную сборную России пригласили», – говорил ему перед отъездом отец, между прочим профессиональный футбольный тренер.

На сборах бегаем так, что побили все личные рекорды. Осталось научиться лишь на такой скорости думать – с мячом и без мяча. И тогда сможем показать себя уже в стартовом матче с «Зенитом». Хотя питерцы сейчас в Турции, как любил говорить Романцев, тоже не кукурузу охраняют».

"СЭ"