В 2002-м, в 34 года, Андрей Чернышов возглавил молодежную сборную России. Через год, в июне, стал главным тренером «Спартака» после второго, шестилетнего «срока» Олега Романцева. И в этом же сезоне, дебютном в премьер-лиге, Чернышов влип в скандал с бромантаном. В допинг-пробе Егоре Титова и Юрия Ковтуна нашли следы запрещенного препарата. «Спартак» обвинил в случившемся врачей — Артема Катулина и Анатолия Щукина. А 11 сентября Чернышов покинул клуб.

Несмотря на неясность этого дела, слово «бромантан» с тех пор ассоциируется у части российских болельщиков с фамилией Чернышова. Якобы тренер собственноручно кормил игроков таблетками. После в карьере Чернышова началась экзотика — Азербайджан, Саудовская Аравия, Кувейт, Казахстан, Сербия. Сейчас 50-летний специалист возглавляет «Спарту» — клуб из второго греческого дивизиона. 

В интервью «Спорту День за Днем» Андрей Чернышов рассказал, как на него повлиял допинговый скандал, как он живет с репутацией «человека, накормившего Титова бромантаном», вспомнил жизнь в экзотических странах. И отреагировал на версии о том, что тренирует за рубежом, поскольку «скрывается от братков». 

 ***

 «Братки»? Я никогда не сталкивался с таким типом людей 

— Пришло время поговорить про «Спартак». Сергей Юран в интервью «Спорт-Экспрессу» называл главной причиной неудач «Спартака» большое количество ошибок, допущенных вами: «Отношения с игроками, селекция. Оказался не готов к такому уровню. Для него важнее было — о, «Спартак», пресса, телевидение». В общих чертах Юран говорил, что вы перекладывали на него работу, намекал на вашу нерешительность и трусость. 

— Могу поспорить. Если бы я был трусом, то не принял бы «Спартак» в такой ситуации. Я понимаю, что много было допущено ошибок. На тот момент у меня был год опыта работы тренером. Признаю ошибки, но насчет трусости я не согласен с Юраном. И неправильно сейчас обсуждать, кто как работал. Что касается отношений с игроками, то, думаю, ребята через неделю сказали бы: «Давайте уберем этих тренеров». Ситуация-то одна — скандал с допингом. И сейчас можно говорить что угодно. Если бы его не было, все бы нормализовалось. Что касается селекции, то да, некоторые ошибки были. Приглашались игроки не того уровня. Но не было времени и выбора — мы были ограниченны. В том числе в финансовом плане. Нужно было действовать быстро. Если бы мы приняли команду в начале сезона — это одна ситуация. Нам было необходимо спасти «Спартак». Если вы посмотрите на таблицу до нас и после, то увидите, что ситуация поменялась. 

— Нет. Я его знаю давно, уважаю как футболиста. Одно время у нас были хорошие, дружеские отношения. Но знаю, что Сергей подвержен эмоциям. И когда у него все хорошо, он может критиковать всех. Сейчас он критикует Аленичева, хотя они тоже были большими друзьями. Поэтому к его словам я не отношусь серьезно (смеется).  

— И не будете читать? 

— Нет. Не хочу. Не воспринимаю Юрана как серьезного футбольного аналитика. Как хорошего футболиста — воспринимаю, но не как специалиста из футбола. Поэтому его мнение и интервью мне неинтересны.  

— Тогда о Юране в последний раз. Он сказал, что вы уехали из России, потому что должны были денег и вас «прессовали братки». 

— Если бы такая ситуация была правдой, то я вообще уехал бы из страны. Как бы я приезжал в Россию, жил, работал в «Торпедо»? Интересно, каким «браткам» я должен? (Смеется.)  

— Значит, «братки» вас не «прессуют»? Точно не «прессуют»? 

— Я никогда не сталкивался с таким типом людей. 

— Сейчас можно рассуждать, что на тот момент это был неправильный выбор. Тогда я только закончил с футболом, начал тренировать юношескую сборную. Все получается, ты выигрываешь, тебе говорят, что это будущее российского футбола. И тут поступает предложение от «Спартака». В таком возрасте ты не думаешь о том, какие сложности ждут, не смотришь, в каком состоянии команда, кто президент, кто игроки — ты просто находишься на седьмом небе от счастья. Тебе кажется, что ты свернешь горы. Ты уверен, что сможешь сделать то, чего не удалось другим. Что все получится! И потом понимаешь, что тренерская работа сложнее, чем казалось прежде, когда ты был футболистом.  

— Ваше решение было эмоциональным? 

— Конечно. У меня было предложение от другой команды. И я, будучи тренером молодежной сборной, подошел к Колоскову, президенту федерации. Он мне сказал: «Ты что? Не вздумай!» Потом я сказал ему, что меня зовут в «Спартак». Он отреагировал так: «Ты чего здесь сидишь?! Не думай ни секунды! Ты уже должен быть в офисе ’’Спартака’’!» Понимаете, ладно у меня, неопытного мальчишки, не было и тени сомнения. Но сомнений не было у такого монстра футбола, как Колосков! 

— У вас репутация человека, «накормившего» Егора Титова бромантаном. Вы готовы рассказать, что тогда произошло? 

— Я готов рассказать. Ну как молодой тренер, которому 34 года, может прийти в команду и раздать какие-то таблетки ведущим игрокам? Представьте, как это воспримет футболист. Я сам был футболистом, и ни один доктор не мог дать мне таблетку, не рассказав, что это такое. И это решение игрока — принимать таблетку или нет. Мне всегда говорят: «Ну скажи — кто? Скажи, кто это сделал?» Сейчас мы можем говорить все что угодно. Легче всего свалить вину на молодого тренера, который уходит. «Мы не виноваты — виноват он». Если все так, как говорят, я задаю вопрос. На тот момент в молодежной и взрослой сборных России проводился допинг-контроль. Почему тогда у игроков молодежной сборной из «Спартака» — Павлюченко, Павленко, Белозерова — не выявили допинг?  

— А должны были? 

— Если допинг в «Спартаке» применялся целенаправленно, то тесты игроков «молодежки» дали бы положительный результат. Почему только у опытных игроков, Ковтуна и Титова, обнаружился препарат?  

— Вы чувствуете вину? 

— Если бы я чувствовал себя виноватым, то ни с кем бы не общался. Просил бы не поднимать эту тему. Я не видел, чтобы кто-то кому-то давал препараты. И голословно не хочу никого обвинять. Ведь это легче всего — назначить виноватого. Хорошо, что подставили под удар меня. Я это принял и с этим живу. Еще один важный момент. 

— Так-так. 

— Неужели Колосков оставил бы меня в молодежной сборной, если б я был замешан в этом деле? Более того, я хотел уйти. Но Вячеслав Иванович меня вызвал, убедил продолжить работу. Вы знаете, кто такой Колосков и какой информацией он владеет. Неужели он бы оставил меня работать, будь я виновен в таком скандале? 

Предлагал провести расследование в СК про бромантан. Отказались… 

— Вы сказали, что можно обвинить одного, другого человека. Не осталось доказательств, чтобы разобраться, кто виноват? 

— Конечно нет. А огульно обвинять я не могу. Кого? Например, двух докторов? А может, игроки решили принимать препараты самостоятельно? У меня есть предположения, но озвучивать я их не хочу, потому что я не видел и не знаю точно. Я предлагал несколько раз: «Давайте проведем расследование, пойдет в прокуратуру, в следственный комитет». Но все так и осталось на уровне слухов. В итоге назначили виноватым молодого тренера, и все с этим согласились. Следующий момент. Потом на пост президента пришел Виталий Мутко. И вы знаете, какой информацией он обладает. Ситуация такая же, как с Колосковым. Если я был замешан — он бы не оставил меня работать в молодежной сборной. А это было бы легко — он поменял тренера национальной сборной, можно было бы поменять и тренера «молодежки». Но он этого не сделал. Значит, у этих людей есть информация о том, что Чернышов не виновен. 

— Может, замешан кто-то неприкасаемый, тот, чье имя нельзя назвать, раз футбольные чиновники не посчитали вас виноватым? 

— Все возможно. Но мы можем только догадываться. Излагать версии, рассуждать, но уже никто не узнает правду, поскольку это дело недоказуемое. Если только тот, кто виновен, не признается.  

— Когда вы узнали, что футболисты принимают запрещенный препарат? 

— Мы были на отборочном матче в Ирландии. Туда пришли результаты тестов, что игроки национальной сборной Титов и Ковтун дали положительную пробу. 

— Я вас обманул. Пообещал, что к Юрану мы больше не вернемся. Но теперь действительно в последний раз. Он сказал, что впервые услышал слово «бромантан» от второго доктора Щукина, а таблетки раздал доктор Катулин. — Видите, у Юрана своя версии. Спросить у кого-то другого — у него будет другая версия. 

— Дальше Юран говорит про бромантан, после того, как у игроков начались проблемы со здоровьем: «Подошел к Чернышову: ’’Заканчивай, совсем не тем занимаешься’’». 

— Такого разговора не было. Получается опять-таки — мое слово против слова Юрана. Повторю, что сейчас можно обвинить кого угодно. И постоянно будет круговерть. Я косвенно признал свою вину, уйдя из «Спартака». Репутацию не изменишь 

— Этого уже не изменишь. Я это принял и никого не буду переубеждать. Моя репутация сложилась. Мне что, выйти с плакатом на Красную площадь? Сказать: «Ребята! Я не виноват! Вы неправильно обо мне думаете! Я — хороший!» Любой человек будет считать так, как ему хочется, и так, как удобно. Посмотрите на ситуацию с Глушаковым. Кто-то обвиняет его, кто-то поддерживает. И переубедить людей невозможно, если они приняли решение. Зачем переубеждать людей? У меня свои интересы, я доволен тем, что имею, и иду дальше. 

— Вы могли повлиять на ситуацию? История же не сразу попала в прессу. 

— Единственное, как я мог повлиять, — не уходить в отставку. Но Червиченко надавил на меня. А я находился не в лучшем психологическом состоянии — мы с молодежной сборной проиграли Ирландии и Швейцарии, потеряли шансы на выход. И тут еще эта история… Меня это надломило. Нужно было сказать: «Я останусь». Встретиться с Федуном, объясниться, а не идти по легкому пути. Если бы я остался — все бы сложилось иначе. Но получается, что я косвенно признал свою вину тем, что ушел из клуба. И это тоже опыт. Но главная моя ошибка — это совмещение. Нужно было или остаться в молодежной сборной и не принимать предложение «Спартака», или принять и уйти в «Спартак» из сборной. 

— Эта история ударила по вашей репутации. А по тренерской карьере? Ее вспоминали за рубежом? В клубах, где работали? 

— Нет, не вспоминали. Достаточно открыть интернет и прочитать про этот скандал. Поверьте мне, биографией тренера очень сильно интересуются, прежде чем сделать предложение. Особенно за границей. Находят контакты в России. И никто про эту историю не вспоминал.  

— Какие были мысли во время допингового скандала? Как вас поддерживали, кто отвернулся? 

— Многие, естественно, отвернулись. Некоторые — потому что видели перспективу работы со мной, агенты — потому что видели перспективу заработка. Когда ушел из «Спартака», многие потеряли интерес ко мне. Но те, кто знал меня, мою работу в «Спартаке», были рядом, остались. И мы вместе до сих пор. Агентов я понимаю — ты интересен, только если можешь принести доход. Зачем им со мной общаться, если я не у дел? Когда я пришел в «Торпедо», мне дали новый номер телефона. И на следующий день его знали все агенты России. Те, кто перестал со мной общаться, тут же принялись звонить. Таков футбольный мир. И его нужно принимать таким. 

 — Скандалы и интриги. 

 — Да. Скандалы, интриги, зависть, подставы. Все в нем присутствует (смеется). 

 ***

оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи!