– Вы гость на всех шоу, где обсуждают Кокорина и Мамаева.

 – После одного как раз мама Кокорина подошла: «Я очень хочу с вами поговорить». Мы в сторону отошли. И она: «Он такой хороший, у него ребенок». – «А почему он тогда к ребенку не поехал, если хороший? Вы упустили где-то что-то. Просто одна фраза: «Ты чего творишь? Ты позоришь нашу семью». На этих шоу многие говорят, что он хороший. Нет вопросов, но за поступки надо отвечать. Когда-то он был хорошим мальчиком, никого не бил. Значит, среда и деньги его развратили. И когда-то надо было понять, что так вести себя нельзя. 

Уже когда они с Мамаевым пили под гимн России, надо было понять, что страна их осудила. Всем было неприятно. Надо было ремень снять и отстегать. Но никто этого не сделал. Так на одной из программ еще сидела адвокат, которая не нашла ничего лучше, как говорить, что суд все неправильно судит. Что суд ничего не учел. Вместо того чтобы пороть людей, все виноваты кругом. Да, кроме тех, кто избивал. Какой-то бред, распущенность и безобразие. Они почувствовали себя небожителями только из-за того, что у них очень много денег. Даже на судах они говорят об одном: «Мы предложили миллион этому, этому». Вопрос не в этом. 

Вопрос – они что-нибудь поймут? Например, что жизнь не в деньгах? У моего поколения она была не в деньгах. Вопрос нашего участия в футболе был не в том, сколько заработать денег, а в том, как сделать, чтобы тебя страна и люди любили. Когда я иду по улице, ко мне до сих пор подходят: «Спасибо вам за честность, правдивость». Однажды ночью на Арбате ребята подошли: «Спасибо за то, как вы играли в «Спартаке». И я понял, что они не видели, как я играл, они молодые люди. А эти распустились и считают, что им все дозволено.

 Какой Мамаев хороший отец? Этот хороший отец не поехал домой, а поехал к каким-то телкам… С этими телками куда-то гулять пошел и пьянствовать. А потом обкуренный – это общее слово – вчетвером бил ногами и руками. А один молоденький все время старался вылезти и ударить. 

 – Так вы сказали, что тоже изменяли. 

– Но мы после игры шли домой. И старались не показывать этого всего. А здесь намеренно пошли не домой, а в загул. Но семьи-то существуют. То, о чем я говорил – да, кто-то где-то на стороне делал. В основном – на сборах, когда по месяцу там находились. Хотя в «Спартаке», в отличие от всех команд, Старостин разрешал брать жен с собой за свой счет. Говорил: «Что они там будут одни?». Но семья была у всех на первом месте. А эти туда и не собирались.

– Но вы ведь могли тоже плюнуть на семью, считались суперзвездой. Почему вам не срывало крышу? 

– Так я, мальчишка из Подмосковья, ради чего шел в футбол? Чтобы стать заметной фигурой в стране среди людей, которые ходили на футбол и скандировали «Женя Ловчев». Для меня это был допинг, я не мог плохо играть, я болел за «Спартак», переживал, ночью плакал, когда проигрывали. Я вышел из народа, стал тем, кого любили и любят. И потом к ним опять вернулся. Я ездил в метро, ходил по обычным улицам. А они ходят, чтобы выйти из одного кабака и зайти в другой. Они из другой среды. 

Не той, когда машина появляется только через пять лет игры за «Спартак», как у меня. Все это время я ездил домой в Алабушево на электричке. У меня не было никакой квартиры в Москве – я жил в доме матери, где родился. Садился на электричку, в ней же ехали мужики. Играли в домино. Путь занимал час, поэтому я подсаживался к ним. Они не узнавали – раньше ведь не было столько рекламы, ТВ. А я уже за сборную играл. И начинал с ними: «Че, с футбола едете? Ну как?» – «Спартак» выиграл». – «А Ловчев играл?» – «Да». – «И как?» – «Да у него брат лучше играет, чем он». Хотя брат ко мне и близко не подходил по уровню. То есть вот оно – все здесь. Не так, что прошел мимо и не выслушал, что говорят тебе.

 – Не знаю, потому что познакомился, когда он уже вышел. Но то, что был скромнейшим человеком, – 100%. В плане футбола не скажу. На Кокорина четыре месяца в СИЗО вряд ли повлияют. А то начинается: «Ой, его испортит тюрьма». Чем? Вы-то исправить не могли, может, тюрьма хоть исправит. Главное – чтобы эти люди другими вышли. А то когда я смотрю на жену Мамаева, я в шоке. У меня ни одна такая не была. На это это невозможно смотреть. Откуда они их берут? 

Ловчев работает в пяти местах в 69 лет 

 

– Как сейчас проходит ваш день? 

– Бываю в офисе физкультурно-спортивного общества «Спартак». Мы возрождаем его, открываем отделения, обязательно будем проводить соревнования. Говорили уже с Карякиным, Легковым, Мыскиной – будут турниры их имени. Денис Мацуев дал добро войти в центральный совет. Сейчас-то вообще ничего нет, даже товарного знака. Как раз пытаемся его вернуть. Как получится – «Спартак» сможет зарабатывать и на эти деньги устраивать соревнования. И тогда сделаем какие-то зарплаты. Пока работаю бесплатно. 

Еще есть «Советский спорт» – сам не пишу, даю комментарии по телефону, их потом превращают в текст. Делаю прогнозы для «Лиги Ставок» – это тоже по телефону. И еще работаю на ТВ – время от времени приглашают на «Матч ТВ».

 – Сколько приносят все эти работы? 

– Думаю, что 250-300 тысяч в месяц. По-разному в разные месяцы. Кстати, я ведь еще езжу и выступаю как почетный гость на открытиях и закрытиях корпоративных турниров, там тоже приплачивают. 

 – Считаете себя обеспеченным человеком? 

– По сравнению с нашими отцами и дедами – да. У меня большой дом – метров 300 – и участок – 72 сотки под Рузой. Есть квартира в Звенигороде, недавно отремонтировал. Есть на чем ездить, чем питаться. Вот накоплений нет. Я человек, который зарабатывает, но не откладывает. У меня же семья. Если буду зарабатывать 10 тысяч долларов, мы будем на них жить. 

оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи!