«Я так благодарна Наталье Опиок! Она сделала невозможное», — говорила мне дочка Федора Черенкова Анастасия, приглашая на церемонию открытия памятника ее отцу. Теплые слова о том, с каким самозабвением московский скульптор работала над увековечением образа великого футболиста, сколько о нем узнавала, 28 июня на Троекуровском кладбище говорили многие. Так, лучший друг мастера Сергей Родионов называл памятник шедевром и рассказывал, как Опиок интересовалась каждой мельчайшей деталью, связанной с Черенковым.

А когда все закончилось, мы поговорили с Натальей о том, как шла работа над памятником. Это были десять минут улыбки, тепла, любви и бесконечной увлеченности. Так, в моем представлении, и должны работать настоящие художники.

— С Божьей помощью, наверное, — улыбается она. — А еще очень важно то, что было достаточно времени для работы. И огромное количество предоставляемой информации буквально от всех, до кого можно было дотянуться. От его товарищей, коллег по мячу, по команде тех славных лет — Сергея Родионова, Сергея Шавло. От директора музея «Спартака» Алексея Матвеева.

Мне важно было поймать их дух и атмосферу. Какая ответственность, какие переживания... Оказывается, Федор Федорович был все время недоволен своей игрой. Это говорит об очень тонких человеческих качествах, которые нужно было передать. Очень благодарна и его родственникам — дочке Насте, брату Виталию. Это — взгляд с другой стороны. Более теплой, домашней. Что тоже было важно как составляющая образа именно для этого места, места его светлой памяти. Была задача соединить эти два момента — профессиональный и личный. Я очень счастлива!

— Чтобы никто не мешал... А еще момент накопления материала для работы над образом — это когда количество переходит в качество. И вот для того, чтобы произошел качественный скачок в понимании личности, надо потрудиться. Конечно, были утверждены эскиз, рабочая модель. Но я-то знала, что главное — это выражение лица, глаз, внутренний свет, гениальность. Я работала на лестнице — все-таки фигура высотой 2 метра 10 сантиметров. И самым сложным моментом была работа над лицом.

— Больше всего волновалась, чтобы не накрыла гроза. А так было радостно, приятно, спокойно. Потому что мы все сделали — качественно и в срок. Все! Волнение теперь связано только с пожеланием побед «Спартаку».

— Два с лишним месяца изоляции — это удивительное и коварное стечение обстоятельств. Но то ли интуитивно, то ли еще не знаю как, но основную работу я сделала еще до того, как ввели ограничения. Я возвращалась из литейки с этапа проработки восковых моделей за два дня до закрытия Москвы!

За это время цех художественного монументального литья из бронзы все сделал, и уже после снятия карантина, буквально за десять дней до установки памятника, я туда, в Смоленскую область, приехала. Мы посмотрели сварку, тонировку, и я со спокойной душой вернулась в Москву. Через некоторое время привезли уже готовую работу, и был монтаж.

— Да, там был весь производственный цикл. Снятие гипсовых форм под литье в бронзу, авторская проработка всех восковых деталей, цикл работ по литью и обработке готовой скульптуры — сварка, обработка, шлифовка, тонирование.

Конечно, никто не знал, как и что будет из-за сложившейся ситуации. Но, наверное, это все неспроста. Для того, чтобы вывести такой потрясающий клуб, как «Спартак», в лидеры отечественного футбола, Федор Федорович и его партнеры должны были обладать невероятной огненной силой, энергией, мчаться вперед, преодолевая трудности, с огромной ответственностью и самокритичностью. И, чтобы радовать людей, под руководством Константина Бескова они все делали точно и в срок. Значит, и мы должны были им соответствовать!

Я вообще сторонник того, что все в этой жизни — не случайно, и одно цепляется за другое. В своих работах я всегда находилась в состоянии некоего преодоления. И это правильно, потому что иначе не получится того результата и образа, который подразумевается.

— Тут могут быть разные версии. Моя — такая. Первое — огромная людская радость, что мы вырвались из пика этого довольно страшного заболевания. Что мы, наконец, можем общаться, встречаться, обсуждать свои дела. Но самое главное для такого решения, как мне кажется, — то, что возобновили игры чемпионата России по футболу. «Спартак» уже провел пару игр, и для того, чтобы подхлестнуть дух команды и болельщиков, дирекцией клуба было решено сделать открытие именно в этот день. Это никак не зависело от меня, а стало решением «Спартака».

(Улыбается) — Хотя бы один раз еще поприсутствовать — я бы с радостью!

— Не было. А вообще, главным человеком все это время для меня была Настя Черенкова, с которой мы на протяжении всей работы над памятником были бок о бок. Она очень переживала за то, чтобы все было достойно и хорошо, подогревала и подстегивала меня своим искренним отношением к этому делу и, конечно, безграничной любовью к папе. Когда мы установили бронзу, смонтировали ее на гранитный постамент — разразилась гроза. Только что было солнце, а тут — молния, гром! Я верю в такие вещи, для меня это — знак.

— 21 июня, накануне моего дня рождения. Довольна тем, что выполнила свои обещания и договоренности. Сегодня у меня не было волнения. Точнее, было, но хорошее. Оно было связано с тем, что пришло огромное количество поклонников таланта Черенкова. Что доказало, как жива, своевременна, уместна и постоянна память о Федоре Федоровиче!

Это наш великий современник. Пример такого отношения к жизни, когда из нее делается легенда. Если удалось к этому прикоснуться, и так, чтобы это радовало пришедших (а я видела, что людям приятно, чувствовала эту волну), — вот это действительно приятно. И дай бог нашему Отечеству побольше героев, которые с такой отдачей, радостью и самозабвенной ответственностью относятся к своему любимому делу. Если бы такие были все — не только в спорте, но и в любой другой профессии, — думаю, наша страна скакнула бы наверх и проявила себя во всем величии и красоте.

"СЭ"

оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи!