— Слишкович только раскрепостил вас или внес что‑то в игровой процесс?

— Раскрепостил. Ребята отпустили всю ситуацию, те ребята, которые были злы на Абаскаля, отпустили ее, раскрепостились. Да и другие ребята раскрепостились. И, конечно, это сыграло большую роль в результате.

— Раскрепостил? Что конкретно он сделал?

— Когда новый тренер приходит, как правило, команда всегда первые три‑четыре игры показывает хороший результат. Бывают исключения.

— Про игру с «ПАРИ НН» я так сказать не могу.

— Конечно, бывают разные истории. Но если брать истории топ‑клубов, практически всегда так происходит. Это тоже сыграло. Раскрепостились. Новый тренер, новые эмоции. Какие‑то изменения в быту: завтраки те же, позже заезды. Мелочь, но приятно.

— Когда прочитал и узнал, что он (Абаскаль) ушел, у тебя чувства какие были?

— Честно, расстроился очень сильно. Человек хороший. Мы с ним всегда общались. Всегда позитив, никакого негатива за два года от него никакого не слышал.

— Думаешь, у него получилось бы в «Спартаке»?

— Честно, не могу сказать. Я не оракул, к сожалению (смеется). Не знаю

— Вопрос от вратаря «Спартака» Александра Селихова: «В чем секрет успеха твоих последних голов?»

— Раз или два раза за сезон я забиваю все‑таки стабильно. Нужно было забивать в этом сезоне. Вот два [в РПЛ] забил как раз.

— Вопрос о качестве был.

— Бывает иногда, проскальзывает качество.

— Гол в каком матче больше раз пересмотрел — «Краснодаром» или с «Рубином»?

— С «Краснодаром», конечно. С «Рубином», впрочем, тоже в стенку сыграл. Я люблю стеночки, забегания. В такие моменты я говорю, что главное, чтобы команда выиграла, и мы забрали три очка.

— Что ты чувствуешь после этих голов?

— Да ничего не чувствую. Это не первые мои голы в РПЛ, и я надеюсь, что не последние. Поэтому чувствую удовлетворение.

— В следующем году у соперника в этой зоне по два защитника теперь стоять будут?

— Не знаю, посмотрим. К нам новый тренер приходит, всё может поменяться. Неизвестно, на какой позиции я буду играть и вообще буду ли играть. Поэтому это тоже тяжелый вопрос. Не знаю.

— Загоняешься уже по поводу того, будешь играть или нет?

— Футбол — штука непредсказуемая, поэтому всегда нужно быть готовым

— Когда ушел Абаскаль, ты написал: «Спасибо, тренер». За что поблагодарил его?

— За доверие ко мне, потому что я всегда его чувствовал. Мы всегда с ним были на связи. Ничего плохого про него сказать не могу, не смогу и не буду. Хороший специалист и хороший человек.

— Результат «Спартака» при нем хороший?

— В результате «Спартака» виноват не только тренер, а все люди, которые работают в клубе должны чуть‑чуть вину взять на себя. Понятно, что тренер ответственен за результат, что он выбирает состав, что он тренирует команду. Но в таком моменте каждый должен немножко в себе покопаться.

— Какой был эмоциональный фон в раздевалке при Абаскале, особенно в последние три‑четыре тура?

— После поражений всегда тяжело, сложно. Фон был негативный. Так всегда после поражений. А когда их становится много, то еще сложнее. Мы старались исправить ситуацию, но не получилось.

— Недавно услышал такую фразу: «Уйди вовремя Абаскаль — «Спартак» боролся бы за медали!»

— Не знаю.

— Как провожали Абаскаля?

— Он приехал на базу и попрощался с командой. Мы с ним тоже пообщались, пожелали друг другу удачи. Я также поблагодарил его за работу. И всё. Расстались на хорошей ноте.

— «У нас все обороняются. Никто просто так не стоит и в носу не ковыряется. Вся команда обороняется и вся команда атакует. Это самое важное». Чьи слова?

— Мои. Недавно говорил.

— При Слишковиче?

— Да.

— А что было при Абаскале?

— При Абаскале этого было меньше.

— Почему?

— Не знаю. Работа Абаскаля

— Ты и Селихов — деды?

— Да. Еще Чернов и Зиньковский. Дед Зиньковский, представляешь? (смеется)

— Нет. Кажется, он только‑только из юношеского футбола пришел. Это — дополнительная мера ответственности? Я не про капитанскую повязку.

— Она [ответственность] уже и была. Я уже был практически самым возрастным футболистом. Она была и никуда не денется. Возможно, станет больше. А может, и нет.

— Сейчас же у тебя должно быть и лидерство в раздевалке?

— Должно быть. В раздевалке у нас в «Спартаке» давно было уже так: у нас есть четыре‑пять человек (Бабич тоже), которые имеют какое‑то влияние, это всё старшие ребята, кто долго в команде.

— Ты не про тех, кто музыку ставит?

— Нет (смеется). Мы им говорим ставить. Лидерство и было всегда. Всё, что от меня зависит, что я могу максимально дать команде, я отдаю. Ребята — те же Селихов, Бабич, Чернов, Максименко — стараются помогать. Все это стараются делать. И я в том числе. Не надо меня отделять от команды. Мы все, пять‑шесть человек, стараемся держать команду и раздевалку

— Ты же читал прессу. Кого только в «Спартак» ни сватали: и Станислава Саламовича [Черчесова], и Карпина, даже Юрана. И тут иностранец. Как вы, футболисты, к этому относитесь, когда рядом специалисты не хуже как минимум?

— Мы никак не относимся. Мы можем только сплетничать и рассуждать, общаться друг с другом, но решение в любом случае принимает руководство.

— То есть если я спрошу, кого бы ты хотел, ты не ответишь?

— А зачем? Есть руководство, которое принимает решение. Есть спортивный директор, который выбирает тренера. Мы только можем принимать все любые решения.

— В «Ливерпуле» освободился Юрген Клопп. Может, ты его хотел?

— (смеется) С ним бы поработал

— Как можно за полтора года из качественного, хорошего защитника превратиться в человека, который постоянно сидит на скамейке? Не может же быть такого, что его игровые кондиции так быстро снизились?

— Футболист может тренироваться, доказывать свою состоятельность на футбольном поле, на тренировках, а все остальное — это уже решение тренера, который был на тот момент.

— После игры [прощального матча Джикии за «Спартак» с «Рубином»] ты в ресторан поехал?

— Поехали. Только футболисты. Но, кстати, приехали все. Вся команда была.

— Посидели, поплакали и разошлись?

— Да, чуть‑чуть выпили, поплакали все вместе, взгрустнули. Как сказал Джикия, жизнь продолжается.

— Вспоминали смешные моменты?

— Конечно. Кубки и чемпионаты, сборную

— Я знаю еще одного футболиста, который точно больше тебя забивает.

— Их много.

— Один очень знаковый и значимый для тебя. Роберт Романович (сын Зобнина — прим.).

— Я защитник, а он нападающий (смеется).

— Яблоко от яблони…

— Падает далеко! Он забивает, я — нет.

— Тебе нравится, как он играет?

— Мне нравится, что он получает удовольствие просто.

— А ты?

— И я получаю удовольствие. Я счастлив за него, когда он счастлив.

— Ты свою школу специально под него создал?

— Обязательно (смеется).

— А в чем кайф твоей школы?

— Это отдушина. Мне хочется им просто помогать. И делиться своим опытом, наверное.

— Сколько в бюджете школы твоих личных денег?

— Наша школа сейчас, весной, летом, осенью, выходит в ноль. Моих денег там практически нет. Зимой, конечно, я помогаю. Но когда ты хочешь развиваться и расти, ты в любом случае вкладываешь свои деньги. Недавно делали пресс‑конференцию детскую [с сыном, в формате интервью], было очень интересно и в то же время непросто отвечать.

— Самый сложный вопрос?

— Ребенок мне задал вопрос: «Почему вы ушли из «Динамо»? (смеется) Немножко провокационный вопрос. Я выкрутился.

Я хочу сыграть 300 матчей, пройти эту отметку. Для меня это большая отметка, большая задача. Это если личные задачи брать. В команде, конечно, хочется побеждать, как обычно, бороться за чемпионство. Хочется, чтобы в «Спартаке» было спокойно, чтобы не было скандалов.

— Это нереально. «Спартак» под лупой.

— Постараемся сделать все от нас зависящее. В личных, семейных, не касающихся футбола вещах тоже хочется развиваться

— Очень бы хотелось услышать об эмоциях после матча в раздевалке.

— Досада.

— Опустошение или злость?

— Злость, что такую игру мы отдали.

— Очень интересный чемпионат, необычный, в котором «Спартак» не боролся за «золото».

— Да, не в лидерах, к сожалению.

Для «Спартака», безусловно, сезон тяжелый. Можно сказать, неудачный, потому что те цели и задачи, которые руководство ставило перед нами, мы не выполнили. К сожалению, — заявил Зобнин в эфире «Матч ТВ».