«Приехали насладиться Москвой»

— Зачем вы приехали в Москву?

— Знаешь, когда ты работаешь, то сфокусирован на команде, очень сложно смотреть по сторонам. Сейчас я прежде всего хочу пройтись с семьей, посмотреть на все, насладиться городом. Мы рады в спокойной обстановке увидеть знакомые места, встретить людей, которых знали раньше.

— Как вы себя чувствуете, когда приезжаете в Москву?

— Переполняют эмоции. Говорил своим детям, что мы поедем в город, где родился наш первый сын Гильермо-Николай. Он был очень счастлив, когда приехал в аэропорт. Вся семья чувствует себя здесь как дома. Очень приятно, что смог найти здесь друзей. Скучал по ним, кажется, что прошло не два года, а десять лет!

— Вас узнают на улицах?

— Да, узнают. Например, захожу в супермаркет. В первый день человек молча прошел мимо, а на второй подошел: «Что ты здесь делаешь?» Я отвечаю, что у нас в Москве много друзей, нам нравится страна, культура, город.

— Какой самый запоминающийся момент, связанный со спартаковскими болельщиками?

— Больше всего запомнились моменты празднования голов — особенно на нашем стадионе, потому что там чувствуется особая близость. Это было невероятно — видеть позади себя счастливые лица людей, переполненных эмоциями. На поле, чтобы сохранить концентрацию, я стараюсь не слышать, что кричат трибуны. Это касается любой из семи стран, где работал. Но когда гол забит, мне важно уловить эмоции людей.

— Особенно когда стадион полный?

— Я уже говорил, что почти не играл при полных трибунах — только один матч с «Нефтчи». Зато когда «Спартак» отправлялся на выезд, было по-настоящему горячо. А дома возникало ощущение, что мы лишь чуть-чуть добавляли в прессинге или атаке — и стадион взрывался, начиналось что-то невероятное. Помню, как мы победили «Краснодар» 4:3, уступая по ходу матча, — тогда трибуны нас просто вытащили.

— Гильермо Абаскаль вернется в «Спартак»?

— В 2024-м, приехав из Испании, я сходил на стадион «Спартака» как болельщик. Но в следующий раз, надеюсь, я буду на нем уже в качестве тренера. Готов играть и против «Спартака». В конце концов, когда ты связан с клубом и тебя там уважают, смотреть на него со стороны непросто.

— У вас будет особый настрой, если вернетесь на «Лукойл Арену» в качестве тренера другого клуба?

— Когда ты возвращаешься в место, где тебя помнят, — например, в Швейцарию, где я тренировал три команды, — ты чувствуешь тепло. Это очень трогательная ситуация. Я всегда говорю: там, где тебе было хорошо и где ты работал с душой, всегда есть место для радости. Даже если впереди серьезный матч, в момент возвращения ты все равно ощущаешь счастье.

— «Спартак» не приглашал вас на стадион?

— Пока не довелось. В прошлый раз мы приезжали на стадион всей семьей — без Леона, он тогда еще не появился на свет. Были только Гильермо-Николай и жена, посмотрели дерби. И все. Сейчас я планирую задержаться.

— Покажете спартаковский музей детям?

— Да, конечно. Мои родители не устают повторять Николаю: ты родился не в Испании, а в Москве. Ему уже три года, он начинает осознавать какие-то вещи. На следующий день после его рождения у «Спартака» был матч. Для меня важно, чтобы Николай знал, где прошли его первые дни, и помнил тот самый первый стадион, куда мы его привозили.

— Потом получит паспорт РФ и заговорит на русском?

— С Гильермо-Николаем мы уже потихоньку пробуем общаться на русском. Маленькие дети — они как губка: все впитывают на лету. Мы сейчас живем в Португалии. Мне кажется, это очень важная задача — для всех, и в первую очередь для нас, родителей, а потом и для детей, чтобы они могли добавить к своим языкам еще один и чтобы мы могли заговорить по-русски всей семьей.

— Какая любимая русская фраза Гильермо-Николая?

— Он пока говорит только «добре». Всегда «добре». Поехали в Москву — «добре, папа».

— Так говорят в Сербии.

— Он уже успел много где побывать. И сейчас, когда мы вернулись, я хочу, чтобы он увидел те места, где его родители чувствовали себя по-настоящему счастливыми, — места, которые мы вспоминаем с особым трепетом и любовью.

— Какие любимые?

— Когда мы жили здесь, часто выбирались на Красную площадь. Катались на лодке, гуляли у реки. Мне кажется, это прекрасно. Город огромный, величественный. Я привез сюда семью, чтобы она тоже почувствовала его масштаб.

«В «Спартаке» каждый все время хочет сделать по-своему»

— Вы ранее говорили, что Москва — лучший город с точки зрения безопасности.

— Да. Для меня это факт. На культурном уровне люди, с которыми я работал, проявляют уважение и обладают большим образованием. Я считаю, что это привилегия — и для города, и для страны. Поэтому ты чувствуешь себя в безопасности, куда бы ни пошел. Ты понимаешь, что находишься под защитой. А в других странах, где мы бывали, всегда есть риск, что в любой момент может что-то случиться. Здесь же ощущение безопасности гораздо сильнее.

— Вы работали во многих странах: Испания, Мексика, Италия, Россия, Греция. Чем отличаются русские?

— Мне очень близок менталитет и то, как люди взаимодействуют друг с другом. Если они видят, что ты настроен на работу и открыт к общению, они отвечают уважением. На культурном уровне русские, на мой взгляд, отличаются серьезностью в работе, но при этом стремятся к эффективности. Здесь есть четкая, внятная линия в организации труда — и для нас, кто живет работой 24/7, это крайне важно.

Я с теплотой вспоминаю всех, с кем взаимодействовал в клубе. Самое ценное — не только страсть, но и уважение, желание сделать результат общим, командным.

— На интервью вы приехали со своим аналитиком Данилом Баженовым.

— Когда я познакомился с ним, он, казалось, вообще не дышал — только работал. Это импонирует. Он постоянно хотел улучшить себя, обновить подходы, придумать что-то новое. Меня это очень впечатляет, когда люди не останавливаются на достигнутом, всегда хотят чуть больше. Иметь амбиции, чтобы создавать новое, — это путь к прогрессу.

— «Спартак» — клуб, который отнимает много сил. Насколько сложно было работать?

— Это самое сложное в футболе. «Спартак» — клуб, который требует огромной отдачи, возлагает колоссальную ответственность. Это касается всех команд, но «Спартак» особенно привязан к своей истории, и ее нужно уважать. Быть в таком амбициозном и популярном клубе непросто. Всегда найдется тот, кто хочет выделиться, сделать что-то по-своему.

Но в конечном счете такие вещи не работают долго. Футбол — командная игра. Если есть команда — будет и результат. Посмотрите на Луиса Энрике: он дважды выигрывал Лигу чемпионов, и первое, что сказал, — он не хочет видеть индивидуальностей. Футбол — это коллектив, единство, чувство принадлежности, ответственность. Задача тренера — найти общий язык с командой, чтобы все двигались в одном направлении. Без этого успеха не будет.

— У вас было много эмоциональных матчей в качестве тренера «Спартака». Какой запомнился больше всего?

— Да, особенно в первом сезоне было много эмоциональных моментов. Помню нашу первую победу над «Краснодаром» в начале чемпионата. Или встречу с «Зенитом» в Кубке — сопернику нужна была победа, чтобы пройти дальше, но мы выстояли и добились ничьей 0:0. Было много эмоций. Запомнился и матч с «Локомотивом» после отпуска, при минус 15 — сразу после сборов в Дубае. И, кстати, в той встрече впервые за много лет с первых минут вышли одиннадцать россиян. Для нас это был важный момент. Но самое сильное впечатление оставил проигранный матч с «Динамо» в августе 2022-го, где мы допустили ошибку.

После финального свистка в раздевалке выступили Умяров, Джикия, Соболев, Квинси, Мартинс и Зобнин — каждый сказал правильные слова. Это помогло команде переключиться — осень мы провели сильно. В такие моменты понимаешь: когда в команде есть уважение, сплоченность и все говорят на одном языке, это приносит результат. Тот матч стал для меня особенно важным.

Откровенный экс-тренер «Спартака».

Гильермо Абаскаль приехал в Москву не работать. Он прилетел с женой и двумя детьми, чтобы показать им город, где родился старший сын. А заодно и стал гостем редакции «СЭ».

Гильермо поделился мыслями о чемпионате мира-2026, рассказал о своем будущем, а также об изучении русского языка.

«Приехали насладиться Москвой»

— Зачем вы приехали в Москву?

— Знаешь, когда ты работаешь, то сфокусирован на команде, очень сложно смотреть по сторонам. Сейчас я прежде всего хочу пройтись с семьей, посмотреть на все, насладиться городом. Мы рады в спокойной обстановке увидеть знакомые места, встретить людей, которых знали раньше.

— Как вы себя чувствуете, когда приезжаете в Москву?

— Переполняют эмоции. Говорил своим детям, что мы поедем в город, где родился наш первый сын Гильермо-Николай. Он был очень счастлив, когда приехал в аэропорт. Вся семья чувствует себя здесь как дома. Очень приятно, что смог найти здесь друзей. Скучал по ним, кажется, что прошло не два года, а десять лет!

— Вас узнают на улицах?

— Да, узнают. Например, захожу в супермаркет. В первый день человек молча прошел мимо, а на второй подошел: «Что ты здесь делаешь?» Я отвечаю, что у нас в Москве много друзей, нам нравится страна, культура, город.

«Готов играть против «Спартака»

— Какой самый запоминающийся момент, связанный со спартаковскими болельщиками?

— Больше всего запомнились моменты празднования голов — особенно на нашем стадионе, потому что там чувствуется особая близость. Это было невероятно — видеть позади себя счастливые лица людей, переполненных эмоциями. На поле, чтобы сохранить концентрацию, я стараюсь не слышать, что кричат трибуны. Это касается любой из семи стран, где работал. Но когда гол забит, мне важно уловить эмоции людей.

— Особенно когда стадион полный?

— Я уже говорил, что почти не играл при полных трибунах — только один матч с «Нефтчи». Зато когда «Спартак» отправлялся на выезд, было по-настоящему горячо. А дома возникало ощущение, что мы лишь чуть-чуть добавляли в прессинге или атаке — и стадион взрывался, начиналось что-то невероятное. Помню, как мы победили «Краснодар» 4:3, уступая по ходу матча, — тогда трибуны нас просто вытащили.

— Гильермо Абаскаль вернется в «Спартак»?

— В 2024-м, приехав из Испании, я сходил на стадион «Спартака» как болельщик. Но в следующий раз, надеюсь, я буду на нем уже в качестве тренера. Готов играть и против «Спартака». В конце концов, когда ты связан с клубом и тебя там уважают, смотреть на него со стороны непросто.

— У вас будет особый настрой, если вернетесь на «Лукойл Арену» в качестве тренера другого клуба?

— Когда ты возвращаешься в место, где тебя помнят, — например, в Швейцарию, где я тренировал три команды, — ты чувствуешь тепло. Это очень трогательная ситуация. Я всегда говорю: там, где тебе было хорошо и где ты работал с душой, всегда есть место для радости. Даже если впереди серьезный матч, в момент возвращения ты все равно ощущаешь счастье.

— «Спартак» не приглашал вас на стадион?

— Пока не довелось. В прошлый раз мы приезжали на стадион всей семьей — без Леона, он тогда еще не появился на свет. Были только Гильермо-Николай и жена, посмотрели дерби. И все. Сейчас я планирую задержаться.

— Покажете спартаковский музей детям?

— Да, конечно. Мои родители не устают повторять Николаю: ты родился не в Испании, а в Москве. Ему уже три года, он начинает осознавать какие-то вещи. На следующий день после его рождения у «Спартака» был матч. Для меня важно, чтобы Николай знал, где прошли его первые дни, и помнил тот самый первый стадион, куда мы его привозили.

— Потом получит паспорт РФ и заговорит на русском?

— С Гильермо-Николаем мы уже потихоньку пробуем общаться на русском. Маленькие дети — они как губка: все впитывают на лету. Мы сейчас живем в Португалии. Мне кажется, это очень важная задача — для всех, и в первую очередь для нас, родителей, а потом и для детей, чтобы они могли добавить к своим языкам еще один и чтобы мы могли заговорить по-русски всей семьей.

— Какая любимая русская фраза Гильермо-Николая?

— Он пока говорит только «добре». Всегда «добре». Поехали в Москву — «добре, папа».

— Так говорят в Сербии.

— Он уже успел много где побывать. И сейчас, когда мы вернулись, я хочу, чтобы он увидел те места, где его родители чувствовали себя по-настоящему счастливыми, — места, которые мы вспоминаем с особым трепетом и любовью.

— Какие любимые?

— Когда мы жили здесь, часто выбирались на Красную площадь. Катались на лодке, гуляли у реки. Мне кажется, это прекрасно. Город огромный, величественный. Я привез сюда семью, чтобы она тоже почувствовала его масштаб.

«В «Спартаке» каждый все время хочет сделать по-своему»

— Вы ранее говорили, что Москва — лучший город с точки зрения безопасности.

— Да. Для меня это факт. На культурном уровне люди, с которыми я работал, проявляют уважение и обладают большим образованием. Я считаю, что это привилегия — и для города, и для страны. Поэтому ты чувствуешь себя в безопасности, куда бы ни пошел. Ты понимаешь, что находишься под защитой. А в других странах, где мы бывали, всегда есть риск, что в любой момент может что-то случиться. Здесь же ощущение безопасности гораздо сильнее.

— Вы работали во многих странах: Испания, Мексика, Италия, Россия, Греция. Чем отличаются русские?

— Мне очень близок менталитет и то, как люди взаимодействуют друг с другом. Если они видят, что ты настроен на работу и открыт к общению, они отвечают уважением. На культурном уровне русские, на мой взгляд, отличаются серьезностью в работе, но при этом стремятся к эффективности. Здесь есть четкая, внятная линия в организации труда — и для нас, кто живет работой 24/7, это крайне важно.

Я с теплотой вспоминаю всех, с кем взаимодействовал в клубе. Самое ценное — не только страсть, но и уважение, желание сделать результат общим, командным.

— На интервью вы приехали со своим аналитиком Данилом Баженовым.

— Когда я познакомился с ним, он, казалось, вообще не дышал — только работал. Это импонирует. Он постоянно хотел улучшить себя, обновить подходы, придумать что-то новое. Меня это очень впечатляет, когда люди не останавливаются на достигнутом, всегда хотят чуть больше. Иметь амбиции, чтобы создавать новое, — это путь к прогрессу.

— «Спартак» — клуб, который отнимает много сил. Насколько сложно было работать?

— Это самое сложное в футболе. «Спартак» — клуб, который требует огромной отдачи, возлагает колоссальную ответственность. Это касается всех команд, но «Спартак» особенно привязан к своей истории, и ее нужно уважать. Быть в таком амбициозном и популярном клубе непросто. Всегда найдется тот, кто хочет выделиться, сделать что-то по-своему.

Но в конечном счете такие вещи не работают долго. Футбол — командная игра. Если есть команда — будет и результат. Посмотрите на Луиса Энрике: он дважды выигрывал Лигу чемпионов, и первое, что сказал, — он не хочет видеть индивидуальностей. Футбол — это коллектив, единство, чувство принадлежности, ответственность. Задача тренера — найти общий язык с командой, чтобы все двигались в одном направлении. Без этого успеха не будет.

— У вас было много эмоциональных матчей в качестве тренера «Спартака». Какой запомнился больше всего?

— Да, особенно в первом сезоне было много эмоциональных моментов. Помню нашу первую победу над «Краснодаром» в начале чемпионата. Или встречу с «Зенитом» в Кубке — сопернику нужна была победа, чтобы пройти дальше, но мы выстояли и добились ничьей 0:0. Было много эмоций. Запомнился и матч с «Локомотивом» после отпуска, при минус 15 — сразу после сборов в Дубае. И, кстати, в той встрече впервые за много лет с первых минут вышли одиннадцать россиян. Для нас это был важный момент. Но самое сильное впечатление оставил проигранный матч с «Динамо» в августе 2022-го, где мы допустили ошибку.

После финального свистка в раздевалке выступили Умяров, Джикия, Соболев, Квинси, Мартинс и Зобнин — каждый сказал правильные слова. Это помогло команде переключиться — осень мы провели сильно. В такие моменты понимаешь: когда в команде есть уважение, сплоченность и все говорят на одном языке, это приносит результат. Тот матч стал для меня особенно важным.

«Мы могли выиграть РПЛ»

— Ваш самый тяжелый день в «Спартаке»?

— Матч с «Уралом» в марте 2023 года. Говорю это с огромным уважением к тому, что произошло. Счет 2:2, забиваем чистый гол. Но арбитр свистнул до того, как мяч пересек линию. Ошибка.

Я считаю, та победа могла бы стать для нас переломным моментом на пути к чемпионству — она дала бы нам уверенность, эмоциональный подъем. В футболе такие мгновения меняют ход сезона. К сожалению, в тот день мы остались ни с чем, и это сказалось на команде.

— Думаете, золото было реальным?

— Да, мы могли выиграть чемпионат. Мы хорошо работали и, по сути, были сильнее. Но тот матч с «Уралом» немного нас надломил... В футболе много эмоций, и победы дают ощущение силы, свободы, уверенности. А неудовлетворенность, наоборот, оставляет осадок. Думаю, именно она сыграла с нами злую шутку.

— У вас были особенные отношения с арбитрами.

— После того случая мы много раз с ними общались, я всегда старался идти на контакт. Показывали эпизоды, пытались помочь. Но особенно меня задело другое — на 90-й минуте судья начал раздавать карточки за затяжку времени, хотя сам за весь матч накопил лишних пять-шесть минут.

Понимаю, это непросто — у нас своя работа, у них своя. Но я убежден: у тренера должно быть право на диалог с арбитром, а арбитр обязан отвечать уважением. Мне неприятно, когда они отмалчиваются. В конце концов, мы все участники одной игры, и общение просто необходимо.

— Судьи не шли на диалог?

— Обычно нет. Я понимаю, что их работа очень сложная. Напряжение, эмоции, давление футболистов и болельщиков... Это непросто. Я часто говорю: «Пусть судья попробует стать тренером, а тренер — судьей». Кто знает, что из этого выйдет. Технологии сегодня, конечно, шагнули вперед, но судить матчи по-прежнему тяжело.

— Давно не общались с Промесом?

— У меня нет его номера, а хотелось бы поговорить — узнать, как он, что происходит в его жизни. Мы пересекались в Дубае два года назад, когда он играл за «Юнайтед», но с тех пор связь потеряли. Он многое дал футболу и многое получил взамен. Надеюсь, однажды Квинси вернется, и чем раньше, тем лучше. Он сам хочет этого — мы много говорили на эту тему.

Помню, тогда обсуждали возможность пригласить в «Спартак» Зиеша. И Квинси говорил, что мы придем все вместе: я — тренером, он и Зиеш — игроками. Не получилось... Лучшие годы его карьеры прошли в «Спартаке», он прикипел к городу, к людям. Я уже давно не общался с ним, но уверен: он думает о возвращении. Как только представится шанс — Квинси вернется.

— Кто еще мог перейти в «Спартак», но по разным причинам этого не случилось?

— Когда мы искали нападающего, одним из кандидатов был Маттео Ретеги. Или Зиеш, например, играл в полуфинале Лиги чемпионов с «Аяксом». Был и другой вариант высокого уровня — Давинсон Санчес из «Тоттенхэма». По индивидуальным качествам колумбиец очень силен: дриблинг, стандарты, передачи. В этом он был действительно хорош. Но его переход заблокировали в Англии.

Зиеш, кстати, приезжал в Россию — на Медиалигу. Он реально мог оказаться в «Спартаке». Ему все понравилось, но в футболе, как известно, нужно согласие обеих сторон — не договорились. А задумка была красивая: справа Зиеш, слева Промес, и правша, и левша... Из этого могла выйти отличная связка.

— Вы сказали, что хотите вернуться в РПЛ. Что с вашим будущим?

— Если честно, я считаю, что мой цикл в России не завершен. Были различные обстоятельства, но культура и спортивная среда этой страны мне очень близки. Вернуться было бы правильно — чтобы заново окунуться в чемпионат, в котором мы хорошо работали, но во втором сезоне не достигли целей.

У меня теперь больше опыта, я слежу за лигой, Данил все еще со мной. Наш футбол — агрессивный, с давлением, высокой линией обороны и насыщенной атакой — хорошо сочетается с РПЛ.

— Что вы думаете о футболе Карседо?

— Я считаю, Хуан Карлос — очень прагматичный тренер, у него свое видение, немного отличное от моего. Карседо многое перенял у Эмери и умеет контролировать ситуацию. Он более сдержан, менее открыт — не такой, как Клопп, который строит игру на переходах.

Однако и он, и его штаб — люди, которых я хорошо знаю, фантастические специалисты. Я желаю им большого успеха. Им, как и любым тренерам, нужно время — возможно, меньше, чем другим, из-за прагматичного подхода, но оно все равно необходимо.

— Вы говорили с Карседо перед переходом в «Спартак»?

— Да. Мы говорили немного обо всем: о ситуации внутри клуба, о чемпионате, о некоторых индивидуальных качествах игроков. Например, я очень-очень доволен, что он приблизил к себе Зобнина. Потому что Роман очень важен для команды.

В тот момент, когда не стало Джикии, Селихова, Квинси, требовалось найти нового лидера. Дать больше ответственности Зобнину — это был хороший ход со стороны Карседо. После победы в Кубке я отправил поздравительное сообщение и ему, и всему штабу, потому что они сделали счастливыми много людей, которые болеют за «Спартак».

— Хотели бы поехать на чемпионат мира?

— Это далеко. Сейчас я предпочитаю оставаться в Европе. Чемпионаты мира, конечно, всегда интересны, и этот не исключение. Но мне не нравится новый формат с тремя странами-хозяйками — ты летишь играть туда, потом сюда. Раньше было лучше: все проходило в одной стране. Когда турнир отдали России, она построила новые стадионы и инфраструктуру, и это осталось после чемпионата.

А в 2030 году, например, первый матч в Уругвае, потом в Испании, Португалии, Аргентине, Парагвае, Марокко — невозможно везде успеть. Это неудобно. За этим ЧМ следить буду по телевизору.

— Болеете за Испанию?

— Я всегда за Испанию. И еще я всегда был привязан к Португалии. Многие отмечают нынешний состав, но у меня другие воспоминания: Моутинью, Руй Кошта, Деку, Нуну Гомеш, Рикарду Карвалью — суперкоманда. Впрочем, и нынешняя сборная, на мой взгляд, тоже сильна. Знаете, что меня поражает? Португалия — страна с 8-9 миллионами жителей, а сколько талантов! Мне это очень нравится. Я работал в Швейцарии — она тоже небольшая, и там тоже хорошая школа. Но Португалия... Мне импонирует ее игра.

— Как бы Россия могла выступить на ЧМ?

— Когда я приехал в 2022 году, вы уже были отстранены. Тогда я подумал: сейчас самое время делать ставку на местных, российских игроков. Ведь если ты хочешь конкурировать на европейском уровне, обычно привлекаешь легионеров. Но в новых условиях логично давать шанс своим. И то, что сегодня молодых ребят привлекают в сборную, — это очень правильно. Они получают другой уровень давления и ответственности. Проблема в другом — в соперниках. Матчи проходят не против топ-команд, а против сборных среднего уровня. Для молодого футболиста это плюс — он может ошибаться без серьезных последствий. Но минус в том, что по таким встречам сложно оценить его реальный уровень.

«Если Умяров поедет в «Севилью», продам ему свой дом»

— Спрашивали ли вас в Европе о ком-то из российских игроков?

— У вас есть настоящая жемчужина — Батраков. Говорят, он может перейти в «ПСЖ», не знаю, насколько это правда. Мне немного жаль Захаряна — он не очень хорошо проявил себя в Испании, хотя стиль игры ему подходил. Но травмы, отсутствие стабильности, постоянная смена тренеров — это всегда непросто. Тем не менее, я считаю, что у вас есть еще один талант. Плюс я уже не раз говорил: Тюкавин и Умяров обладают потенциалом, чтобы попробовать свои силы в Европе и проверить свой уровень. Я уверен, они уже готовы к этому.

— Говорят, Умярова хочет «Севилья».

— Если Наиль захочет уехать туда, я ему скажу: покупай мой дом (смеется). Но «Севилья» сегодня переживает экономические трудности, она уже не та, что раньше, когда выигрывала Лигу Европы. Однако играть в Серии А или в Испании — это престижно. Для Наиля такой шаг был бы очень полезен. И для меня тоже — я бы мог отправить родителей на стадион, чтобы они посмотрели на него в деле.

— Вы играли в волейбол с игроками «Спартака»?

— Да! Наш штаб всегда выигрывал.

— Кто из игроков был лучшим волейболистом?

— Соболев! Он же высокий. Хлусевич — он очень быстрый. Но мы все равно выиграли турнир.

«Когда появится достойный проект, я буду готов»

— Сейчас Сандро Шварц вернулся в «Динамо». Многие иностранцы пересмотрели позицию по отношению к работе в России. Вы это чувствуете?

— Я всегда слышал от всех, кто был здесь или хотел приехать, что у них сложилось хорошее впечатление о возможностях для развития в России. Инфраструктура и стадионы на уровне, жить комфортно, люди уважительны, и при этом есть настоящая страсть к футболу — это очень важно.

У пяти-шести клубов достойные бюджеты, хотя разрыв с остальными ощутим. Но я считаю, что талант, академии и инфраструктура в стране есть. Иностранцы, если они уважают культуру, вполне могут создать здесь что-то красивое.

— Если через год вы не найдете себе клуб, что будете делать?

— Наша работа очень напряженная, иногда нужно делать паузу. Помимо футбола, я пережил рождение двоих детей — одного здесь, другого в Севилье, — и множество переездов. Если бы мне пришлось остановиться, я бы не расстроился. В тот период я бы следил за чемпионатами, обновлял свои методики, работал над тренировками, анализом.

Можно быть без контракта, но не стоять на месте — развиваться, знакомиться с людьми, смотреть матчи, наблюдать за работой коллег, на что не хватает времени, когда ты занят. Я уже 10 лет без остановки работаю тренером на профессиональном уровне, иногда нужен такой период. Если он наступит, я скажу «хорошо» — он даст мне возможность расти в других областях, а когда появится достойный проект, я буду готов.

"СЭ"