За Голландию и Аргентину я болею тоже, так же как за Германию и Бразилию<br />
Луис Суарес, забивающий второй гол в ворота Южной Кореи, навсегда отпечатался в памяти человечества наравне с длинноволосым Кемпесом, приземистым Мюллером-бомбардировщиком и пластичным Платини, игравшим в выпущенной поверх трусов майке. Обманные движения, которые этот жгучий брюнет делал на широком шагу, стоят у меня перед глазами. Какая энергия! Какой напор! Но это была только прелюдия перед ударом и голом.<br />
<br />
Гола не должно было быть. В штрафной стояла толпа, и все были разобраны и перекрыты. Бить некуда. Но Суарес, отклонив корпус влево и назад, пустил мяч так, что он по дуге облетел всех этих трудолюбивых корейцев и вошел точно в угол. Это был гол-мечта, гол-фантастика, гол, о котором мечтает каждый футболист. Если забить такой, то можно сказать себе, что не зря жил на свете.<br />
<br />
Я болею за Уругвай. За Голландию и Аргентину я болею тоже, так же как за Германию и Бразилию. Я болею за всех, потому что сочувствую всем и понимаю, что у всех есть твердые и неопровержимые доказательства того, что именно они должны стать чемпионами мира. Разве Бразилия играет не лучше всех? Разве Голландии не пора что-нибудь выиграть? Разве Германия, отказавшись от своей прежней игры, построенной на ценностях Фридриха Барбароссы, не достойна награды за свой политкорректный и креативный новый стиль? И разве Игуаин, Маскерано и Вальдано, ведомые припрыгивающим малышом Марадоной, не демонстрируют в каждой игре высокомерную силу новых хозяев мира?<br />
<br />
Все это так, но Уругвай в этом ряду все равно стоит особняком. Другие сборные уже успели запятнать себя корыстью, и только Уругвай безупречно чист в своих майках цвета рассветных небес. Суперкоманда Бразилии играет так, словно состоит из одиннадцати гениев мяча, которым Бог по ошибке дал души банковских клерков. Они все время подбивают баланс так, чтобы со счетов не ушло лишнего пенса. Эти бразильцы могучи, но в них нет щедрости. Так же ведет себя Голландия, которая в приступе веселья больше не разбрасывает налево и направо свои оранжевые тюльпаны; команда решила не удивлять на каждом шагу, а долго жить. Что ж, я желаю им всем долгой жизни до самого финала, но мне, каждый вечер в предвкушении праздника включающему телевизор, не нужен футбол, похожий на жизнь, в которой торжествуют ценности бухучета, правильного пищеварения и безошибочной логистики. Мне нужен футбол, похожий на сон.<br />
<br />
Много лет назад, в начальные девяностые, заляпанные скучной грязью первоначального накопления, я как-то раз сидел за столиком в кафе на Петровке. Тогда уличные кафе были внове, и просто посидеть в них, попивая кофе, уже было удовольствием. Я был не один, с другом. Почему-то к нам за столик подсел молодой парень, от всего облика которого у меня в памяти остались только желтые модные туфли на крепкой подошве, с закругленными мысками. Мы приятно провели вечер, обсуждая наши возможности. В недалекой урне торчала свернутая в трубку газета, в которой опять было написано о том, что кого-то убили. И наш новый знакомый, вытянув ноги и демонстрируя мрачной московской улице свои роскошные желтые туфли, рассказывал о том, что в скором времени отъезжает в Латинскую Америку, где намерен обрести счастье в Монтевидео. Он звал нас с собой. И я в тот вечер совершенно серьезно прикидывал, не отправиться ли?<br />
<br />
Монтевидео, белый город на берегу залива Ла Плата, словно галлюцинация вставал перед нами на вечерней Петровке. Старая штукатурка колониальных зданий, впитавшая в себя солнце трех веков, была шершавой под нашими ладонями. В благородной зелени этого невиданного города мягко зажигались граненые фонари. Девушки с длинными черными волосами проходили мимо нас по широким тротуарам и улыбались загадочными улыбками. Смуглый цвет их лиц говорил о смешении кровей: итальянской, испанской, индейской, еврейской. Жизнь в этом белом городе на берегу залива — так утверждал тем вечером на Петровке наш новый друг — настолько дешевая, что мы будем там кем-то вроде миллионеров. Он говорил про десять долларов, на которые можно безбедно жить месяц. Мы обменялись телефонами, и с тех пор я его не видел. Надеюсь, он уехал в Уругвай и сейчас сидит у телевизора в своем доме и болеет за Суареса, Форлана и Лугано.<br />
<br />
Эти трое — столпы уругвайской сборной, истовой и романтичной, как та страна, до которой я так и не доплыл. Длинноволосый блондин Форлан имеет облик богемного поэта, творящего свой мир не на парижских мостовых, а на зеленом поле Кейптауна. Центральный защитник Лугано не играет, а бьется насмерть, и в его глазах на залитом потом лице сияет вера в немыслимое. Это тут, в этой жизни, он футболист, а в той галлюцинации, которая открылась как-то раз нам на Петровке, он рыцарь в серебряных доспехах, сокрушающий гадов и гидр, норовящих проникнуть в штрафную площадку небесного Уругвая. И третий — маниакальный форвард Суарес, человек с черными глазами безумца и черной витальной шевелюрой, готовый заложить душу за гол.<br />
<br />
(Алексей Поликовский<br />
обозреватель «Новой»)<br />
<br />

число комментариев:  4