– Не буду лукавить: мол, за «Спартак» стал болеть с первых лет жизни, – прямо, в своем стиле, начал Карпин. – Дети в этом смысле чаще всего идут по стопам родителей, а мой папа переживал за «Торпедо». В 7-8 лет я брал с него пример, но потом это ушло – в подростковом возрасте уже не болел ни за кого. Все равно в эстонской Нарве, где мы жили, регулярно смотреть матчи той или иной команды было невозможно. Так что в основном наблюдал по телевидению за всеми советскими командами, участвовавшими в еврокубках. И детская мечта была – попасть в сборную СССР, а не в какой-то конкретный клуб. Рассказывали, что когда-то после финала турнира «Кожаный мяч» в Ереване великий спартаковец Сергей Сальников сказал, что из Карпина получится хороший футболист. Но лично мне он этого не говорил, так что подтвердить достоверность этой истории не могу. Зато точно знаю другое – до 21 года, пока не попал в «Спартак», в настоящий футбол я не играл. Не скажу, что время, допустим, у Валерия Овчинникова в таллинском «Спорте» или у Анатолия Полосина в воронежском «Факеле» прошло для меня даром. Но тому, что на поле надо не только бегать, но и думать, меня научил Олег Иванович Романцев. 100% моего понимания футбола – от него. До перехода в «Спартак» о многих вещах понятия не имел, причем не только в атакующем, но и в оборонительном плане. Все знают, с каким удовольствием «Спартак» всегда играл в «стенку» – но именно у Романцева я научился и тому, как надо играть против той же «стенки». У того же Овчинникова упор делался совсем на другое. Мне тогда повезло – согласно положению о соревнованиях в каждой команде второй союзной лиги в обязательном порядке должен был играть футболист не старше 18 лет. А когда стал совершеннолетним, Валерий Викторович «отмазал» меня от службы в армии, и «воевал» я в том же самом «Спорте». Не всегда, правда, на зеленых полях – однажды он для профилактики меня на месяц в воинскую часть сослал. Но и это было отдыхом на Гавайях по сравнению с тем, что происходило на предсезонных сборах. Каждый год во время предсезонки он торжественно объявлял: «А теперь поедем на две недели в Освенцим!» Под Освенцимом подразумевался Цахкадзор, высокогорная база олимпийской сборной СССР по легкой атлетике. И мы могли пробегать в тамошнем манеже по 60-70 трехсотметровых кругов. Ладно бы еще на воздухе – может, и полезно продышаться к сезону. Но по манежу?! Легкоатлеты нас спрашивали: «А вы, парни, из какого вида спорта будете?» – «Футбол». У них глаза на лоб лезли: ни разу с мячом они нас не видели. Мяч за эти две недели нам бросали пару раз, да и то после кросса и в снегу по колено. В первых двух-трех матчах сезона мы любого соперника затаптывали. Но потом команды, набиравшие форму не такими экстремальными методами, прибавляли, и мы привычно опускались вниз. ***
 Где меня увидел Романцев – не знаю. Скорее всего, кто-то ему просто сказал, что играет в «Факеле» парень, вроде неплохой. Лично я общался с селекционером «Спартака» Валентином Покровским, который меня и пригласил. Причем условия, которые мне предложил «Спартак», были втрое (!) хуже, чем в «Факеле». В Воронеже зарплата была 180 рублей плюс хорошие премиальные. В «Спартаке» же предложили стандартную ставку инструктора по спорту (профессии «футболист» тогда же официально не было) – 60 рублей. Но сомнений, стоит ли переходить, не испытывал никаких. В 21 год, если нормально к жизни относишься, деньги у тебя не могут быть на первом месте. Где престижнее играть – в «Факеле» или «Спартаке»? То-то и оно. В Воронеже, кстати, играл вовсе не правого, а левого полузащитника. Весь правый фланг был оккупирован братьями Морозовыми, которые в 90-е годы играли заметную роль в камышинском «Текстильщике». Сам я был правшой, но покойный тренер Полосин – к которому, кстати, отношусь с большим уважением – отрядил меня налево. Справа тоже выходил, но редко. У Романцева есть дар разглядеть в футболисте то, чего тот сам в себе не видит. Играл тот же Игорь Ледяхов в «Роторе» на позиции либеро – и кто, кроме Олега Ивановича, мог знать, что его настоящее место – «под нападающими»? У меня – та же история. Ни в какой спартаковский футбол я в «Факеле» не играл. Игровым интеллектом, техникой не отличался – школы-то не было. Действовал, повторяю, на левом краю. Почему Романцев увидел во мне перспективу и поставил справа? До сих пор удивляюсь. Когда я был назначен главным тренером «Спартака», пригласить Олега Ивановича на роль тренера-консультанта было моей идеей. В какой момент она возникла? Как только – так сразу. Общаемся и после игр, и после тренировок: в неделю это происходит два-три раза. Какого-то жесткого графика, согласно которому Романцев должен приезжать в Тарасовку в определенные дни, конечно, нет. Но для того, чтобы извлекать пользу от общения с ним, это и не нужно. Обсуждаем абсолютно все – и тренировочные упражнения, и способы донесения до игроков определенных вещей, и действия отдельных футболистов. Не думаю, что стоит конкретизировать, но в нашем общении закрытых тем нет. На сборы Романцев не ездит, однако в разработке их плана участие принимает. Если сравнивать мой тренировочный процесс с тем, что был у Олега Ивановича в годы моей игровой карьеры, то они совпадают процентов на 40. Многое почерпнул и в Испании. Меня удивляло, что Романцев давно не работает самостоятельно. Но, как я понял, тут все идет от него самого. Он не горит таким желанием. (продолжение следует)(1ец) ***
число комментариев:  1