Бывший вице-президент «Спартака» Григорий Есауленко рассказал, как в 90-е ходил без охраны, объяснил, почему не мог дать Фергюсону взятку в 40 тысяч фунтов, и вспомнил, как Николай Старостин взял его за руку и произнес пророческие слова. Все это было услышано Алексеем Шевченко и Александром Лютиковым.
- У вас что-то не было больших интервью. Странно для человека, причастного к «Спартаку».
– Ну как «причастного» – мы выиграли восемь чемпионатов России, три Кубка, три полуфинала Европы. Это все было при моем участии.
- Это вы не давали интервью или к вам не обращались?
– В то время больше обращались к Олегу Ивановичу. Я прессе был не так интересен.
- Где вы после «Спартака» работали?
– В «Спортмедиа» – это швейцарская компания, которая занимается продажей прав на телетрансляции. Выстраивает отношения между телевидением и клубами. В 2009-м я получил предложение стать спортивным директором «Терека».
- Теперь вы спортивный директор «Химок». Для вас это шаг назад после богатого «Терека»?
– Сейчас не скажешь, где шаг вперед, где шаг назад. Это моя работа. В «Терек» я пришел как: Грозный был у меня в «Спартаке» – помощником Олега Ивановича. У нас сложились с ним хорошие отношения. Он меня и позвал в «Терек»: «Поможешь?» Я, конечно, согласился. Там вице-президент Алханов, министр спорта республики. Очень прекрасный человек. Бывает же, что люди одинаково мыслят! Вот так и у нас было. Смотрим на футболиста. Я говорю: «Ух, посмотри какой!» И он в ту же секунду: «Ух, посмотри какой!»
- Что ваша главная удача в селекции «Терека»?
- Болгарина, я считаю, мы удачно взяли.
- Благо Георгиева?
– Да. Еще Маурисио приобрели из «Флуминенсе». Не за очень большие деньги причем.
- Почему вы ушли оттуда?
– Мы начинали сезон с Анатолием Байдачным – я, кстати, рекомендовал его назначить. Но в июне у меня возникли семейные обстоятельства, которые не позволили продолжить работу.
 - В Грозном без оружия гуляли?
– Всегда без оружия! Там же нет никакой необходимости. Совершенно все спокойно. Когда ты не агрессивный человек, тебе нечего бояться. Мы ходили в кафе, сидели там до одиннадцати-полдвенадцатого вечера, возвращались в гостиницу без приключений. Гостиница, стадион – все ведь охраняется. Если матч в субботу, мы прилетали в четверг. Президент республики всегда желал, чтобы команда перед матчами пораньше приезжала в Грозный Чтобы можно было пообщаться – и с руководством, и с болельщиками. «Терек» – это дите республики.
***
 - Вы работали в российском футболе, когда и постреливали.
– Когда ты порядочно ведешь себя с партнерами, никто постреливать не будет. Я в «Спартаке» работал – у меня охраны не было. И у Романцева тоже. А сейчас посмотрите на людей – у них пять-шесть телохранителей.

- Много про вас неправды написали в газетах?
– Очень много. Я просто знаю, что не стоит связываться с прессой.
- Ну что конкретно?
– Да все, что было написано о «Спартаке», о Романцеве, о том, как плохо у нас было. Никто не вспоминает, как сборная играла при Романцеве. Как мы выигрывали чемпионаты. Да и потом – кто играл три полуфинала Европы? Да, Газзаев выиграл Кубок УЕФА. Но это уже другое время настало, другие деньги. У нас не было таких финансовых возможностей, как у ЦСКА сейчас или у «Локомотива». У нас бюджет был мизерный – 8 миллионов долларов. На эти 8 миллионов мы играли в Лиге чемпионов. Никто об этом почему-то не пишет. Если бы у меня были такие финансовые возможности, как у ведущих команд сейчас, мы вообще не отпускали бы первого места.
- Но в те времена вы все равно были богаче всех в России.
– Нет. У «Локомотива» было намного лучше, у «Динамо», у ЦСКА, у «Ротора» были деньги. И все кричали: «Ах, «Спартак» – народная команда, как же там все хорошо».
- А на самом деле как все было?
– А на самом деле единственный, кто помогал нам, – Рим Султанович Сулейманов, директор Уренгойгазпрома. Все! Больше нам денег никто не давал. Никто не помогал. Мы сами зарабатывали. В год приходилось, естественно, кого-то одного продавать в Европу. Романцев заранее готовил человека для этого. Мы очень много продали в Испанию, Германию. Был момент, когда испанские команды очень интересовались именно спартаковскими игроками.
- Сейчас со спонсорами проблем нет вроде.
– А все равно. У нас столько богатых людей, которые – читаешь прессу – тратят деньги непонятно на что. Хотя, казалось бы, вот здесь команда – вкладывайте в нее деньги, получайте удовольствие. А они то в Италии купят, то еще где-то. Возьмите себе здесь игрушку.
- Зачем? Все непрозрачно, деньги не пойми куда уходят.
– Да если по уму, то все просто: зарплата игроков, зарплата сотрудников, трансферный бюджет. Другое дело, что сейчас футбол развратили. Непонятные зарплаты у игроков. У того миллион, у этого два миллиона. Волосы дыбом. А в наше время лидеры 5-10 тысяч долларов получали. Это игроки класса Цымбаларя, Онопко, Никифорова. Самый большие премиальные – 3 тысячи. Плюс были премиальные от Лиги чемпионов – я игрокам и говорил: «Вот ваши деньги. Играйте, зарабатывайте». Мы с «Реалом» играли на равных, с «Баварией», с «Интером». Единственное – судейство мешало.
- А какой резон мешать?
– У нас телевидение не было развито на должном уровне. Поэтому мы там не были нужны, тянули тех, кто может больше доходов от трансляций принести.
- Почему вы ушли из «Спартака» в 2000-м?
– Появились люди, которые хотели спонсировать клуб. Естественно, они хотели прийти со своим штабом. Появился Червиченко, появился Шикунов. Вот я и ушел. Обиды не было. А больно – было. У нас же очень теплые отношения были с Николаем Петровичем Старостиным. За два-три дня до его смерти мы с Романцевым приехали к нему домой. Старостин взял меня за руку и сказал: «Ты только не брось «Спартак». Не уйди из «Спартака». Потому что если ты уйдешь, «Спартак» погибнет». И то, что происходило потом со «Спартаком» после моего ухода, после ухода Романцева… Вот насколько Николай Петрович был великим, гениальным человеком: он все это предвидел.
***

число комментариев:  5