Встретились однажды Ловчев, Рейнгольд и я: что называется, производственная необходимость свела. Сидели, болтали, как водится, исключительно о футболе, вспоминали далекое прошлое, благо общие темы имелись: пересекались в командах по молодости лет. И вдруг Серафимыч то ли в шутку, то ли всерьез спрашивает меня: мол, чего это ты нашего общего друга Валериком называешь, он давно Леонидыч? Возражать ему я тогда не стал: действительно, странно, наверное, звучало столь фамильярное обращение к человеку возрастом далеко за шестьдесят. Но дело в том, что для меня он как был, так и остается тем молодым, полным жизненных сил и мальчишеского озорства товарищем, бок о бок с которым без малого три сезона отыграл в ярославском "Шиннике".

Местные болельщики, помнится, души в нем не чаяли. Каждый маневр или удар встречали бурей восторга. Ведь шустрый краек, хоть и доживал на берегах Волги футбольный век, буквально летал по газону: не пропала с возрастом скорость. Убежать от любого опекуна, как и в звездные годы, проведенные в "Спартаке", проблемы Валерику (а именно так любовно называли его горожане) не составляло. Его желание первенствовать и за пределами поля проявлялось во всем, начиная с бильярда и розыгрышей, без которых невозможно себе представить ни один тренировочный сбор, и кончая контактами с начальством, в ходе которых наш парламентер высказывал руководству то, о чем остальные и заикнуться не посмели бы.

Однако годы все-таки взяли свое. В 1974-м ветеран повесил бутсы на гвоздь, пути наши разошлись, и лишь какое-то время спустя общие друзья рассказали, что мой бывший одноклубник подался в таксисты. Чем, признаться, до крайности удивили - не для такой вспыльчивой натуры была эта профессия, что уже вскоре стало ясно и ему. "Ребята ненавязчиво стали "секреты" ремесла открывать, - рассказал мне Валерий после того, как уволился "по собственному". - Из их уроков понял, что здесь надо быть крохобором, людей обманывать, чаевые клянчить. Это не по мне". Ну а потом были одиннадцать лет бригадирства на стройке и звание ударника коммунистического труда, кресло директора одного из столичных стадионов и, как отдушина, команда спартаковских ветеранов, с которой он исколесил всю страну.

Отошел Валерий от дел, когда стал дедом. Прочно осел на даче и на какой-то период выпал не только из футбольной обоймы, но и из моего поля зрения. Вспомнил о нем, уже работая в "Вечерке", редактор которой дал задание подготовить цикл материалов о ветеранах отечественного футбола. Позвонил "отшельнику", написал газетную полосу и уже вскоре стал замечать неподдельный интерес к герою материала со стороны других журналистов.

Его нестандартные оценки, категоричность и прямота суждений были именно тем, что требовалось коллегам для придания их публикациям не только профессионализма, но и остроты. Так стоит ли удивляться, что присутствие грамотного, бескомпромиссного аналитика на страницах газет и журналов стало регулярным, а с наступлением эры интернета возросло многократно? В "СЭ", например, если возникает необходимость добавить в материал "перчику", выходят на связь именно с Рейнгольдом - и редко обманываются в ожиданиях. Наш постоянный эксперт, в отличие от большинства спецов, никогда не лезет за словом в карман, не лакирует действительность - говорит то, что думает, о чем болит душа, причем даже в тех случаях, когда вполне ожидаемы и недовольство болельщиков, и негативная реакция тренеров, и обиды игроков. Никак не хотят они понять, что движет специалистом отнюдь не желание кого-то унизить или, не дай бог, оскорбить. Радеет он за отечественный футбол, которому отдал всю жизнь, отсюда и стремление сделать его чище, лучше.

Ведь в последнее время, что греха таить, постоянно приходится слышать расхожую фразу: мол, не горят глаза у нынешних мастеров, номер на газоне ребята отбывают. И такие оценки небеспричинны: от некоторых матчей клонит в сон. А у нашего юбиляра с годами взгляд на игру и жизнь не притупился, не потускнел - остался таким же острым, оптимистичным, слегка ироничным, как в молодые годы.






Источник: "СЭ". Новость добавил: OmgCrazy.

число комментариев:  31