Бывший голкипер «Спартака» Войцех Ковалевски высказал свое мнение о переменах, произошедших в московской команде за последний год.
«Была одержана долгожданная победа над ЦСКА. А я ни разу не обыгрывал армейцев, возможно, для меня это «пунктик» на всю жизнь. Удивился, что после той победы команда почему-то сникла и завершила чемпионат середняком. Желаю Карпину удачи со «Спартаком». Надеюсь, мы еще поплачем на стадионе и у телевизоров. «Спартак» – такая команда, в которой нередки потрясения, которая отнимает много нервов у всех неравнодушных к ней. И когда спартаковцы добьются своей цели, они не смогут удержаться, чтобы не заплакать. От радости, разумеется, – сказал Ковалевски в интервью «Советскому спорту». – Видимо, мне придется вернуться в «Спартак» в качестве игрока, чтобы «пунктики» не беспокоили – обыграю ЦСКА, выиграю золото... Не знаю, как сложится в будущем, но недавно в моей семье произошло нечто знаменательное. Сын Михал, которому три годика, выдал: «Вырасту – буду играть в «Спартаке». Я спрашиваю Аню, жену: «Откуда он это взял?». Мы никогда не обсуждали с Михалом «Спартак». Он видел всего один матч этой команды – в возрасте пяти месяцев – и помнить его не может. К телевизору мы его особо не подпускаем, Интернетом пользоваться не умеет…».

Когда-то атмосфера в «Спартаке» была отличная. Мы играли сначала за Старкова, потом за Федотова. Я серьезно – за тренеров бились. Но одновременно с тем идиллия спортивного коллектива постепенно сходила на нет. Люди в команде, которые должны были брать на себя ответственность в сложных ситуациях, не делали этого. И начинались метания, брожения… Тут же крутились люди, у которых была четкая задача – развалить коллектив. И они сделали свое дело, все получалось! – сказал Ковалевский в интервью «Советскому спорту». – Что за люди? Скажем так, «околокомандные». А еще были сотрудники в клубе, которых я бы называл минималистами по жизни. Для них важнее всего тепленькое местечко, а все остальное – по барабану. Переживаний за дело и инициативы – ноль. Не знаю, работают ли они ныне в «Спартаке», но быть их не должно. Если они прочитают эти строчки, то наверняка съязвят: «Напускал Ковалевски «бабочек», а теперь ищет виноватых». Нет, не ищу… Мне остается лишь согласиться с Егором Титовым, сказавшим: «Последний раз настоящая Команда у нас была при Старкове». На совете капитанов, в который, помимо меня, входили Аленичев, Титов, Калиниченко, главный тренер просил: «Помогайте, обращайте внимание на игроков, которые не проходят в состав». Благодаря Старкову мы общались семьями, обсуждали друг с другом вопросы прямо и открыто, мы не знали недопонимания. Александр Петрович ко всем игрокам относился объективно. Пусть Паша Погребняк не согласится, но таково мое мнение. Почему же игроки, прочитав обличительное интервью Дмитрия Аленичева, не заступились за Старкова? Мы могли пойти наверх все вместе, но не пошли. Все были в шоке от интервью Димы. Он действительно был нашим лидером, авторитетом. Но, когда вышло интервью, мы перестали что-либо понимать: с чего вдруг, почему? Считаю, что все неудачи, которые случились со «Спартаком» впоследствии, были последствиями той отставки»

«Я произнес неправильные слова. Слишком много эмоций. Я был неправ. Надо было бы встретиться с Егором в неформальной обстановке, как это случалось при Старкове, и спокойно обсудить все наши проблемы. Егору как капитану было виднее, как вести диалог с руководством клуба. Он понимал в этом вопросе больше меня, – сказал Ковалевски в интервью «Советскому спорту». – Почему я ополчился на то самое руководство? Хватало нюансов… Такого бреда иногда от них наслушаешься – желание выходить на поле отпадало. Я теперь думаю: может, специально перед матчем «партсобрания» в раздевалке устраивали, чтобы из себя вывести команду? Это я про знаменитые накачки гендиректора Сергея Шавло. Мы спрашивали у Григорьича: «Зачем он в раздевалку приходит?». Я как-то раз сказал Сергею Дмитриевичу, но без злобы: «Заканчивайте вы со своими визитами». Но он, по-моему, меня не понял. Как гендиректор, считал своей задачей приходить и читать нравоучения, наставлять. Его слова абсолютно не воспринимались. Мной, во всяком случае».

"Газета.ру"