Из дневника командира 2-й панцергренадёрской роты 23-й горноегерской бригады "Бавария" штабс-гауптмана Хартманна.

17 февраля.

Сегодня утром моя рота получила приказ выдвинуться по направлению Гданьск – Пененжно – Бартошице с выходом на границу в районе города Багратионовск с целью подачи русским чёткого сигнала о серьёзных последствиях. Представляю их шок и трепет!

«Багратионовск». Знакомое слово. Дед часто говорил, когда допивал свою вторую бутылку шнапса: «И тут русские начали наступательную операцию «Багратион» …», после чего замолкал и на час впадал в ступор. Потом сажал меня на колени и брал с меня слово никогда не служить в немецкой армии. Смешной старик.

Ехал по Гданьску, точнее, по Данцигу в головном БМП и любовался этим немецким городом.

Оператор-наводчик Фридрих хотел дать приветственный салют в небо из автоматической пушки, но не смог найти гашетку. Забавный парень. Как можно найти гашетку у покрашенной ручки от швабры?

18 февраля.

К вечеру прибыли в городок Бартошице. Добирались вслепую, по навигатору, так как у нас не было приборов дневного видения.

По пути потеряли два мотоцикла и грузовик.

Глупо вышло. В Пененжно один взвод свернул в Макдональдс, чтобы перекусить, а когда парни вышли – ни мотоциклов с пулемётами МG-3, ни грузовика. Только висит на заборе и колышется ветром бумажный листок с надписью: «Реквизировано в счёт будущих репараций за ущерб во Второй мировой войне. Ешче Польска не сгинела».

И вот как с такими союзниками противостоять российской агрессии?

Успокаивает, что пулемёты были нерабочими из-за нехватки запчастей.

Нам предстоял стремительный ночной переход в сторону русской границы, а так как приборов ночного видения у нас тоже не было, то мы решили взять проводника. Случайно нашли на автовокзале русского туриста опоздавшего на автобус до Калининграда. Хороший отзывчивый парень с открытой улыбкой, студент, по имени Иван Сусанин. Он рассказал, что ездил в Польшу за яблоками, так как после санкций их в России не достать ни за какие деньги.

Несчастная страна.

Сказал ему, что как только НАТО освободит Россию, в ней будет много яблок и горячей еды. Он долго смеялся. Видимо, от счастья.

19 февраля.

Странно. По карте до русской границы было всего 20 км., но наша колонна блуждает уже шесть часов. Студент проводник исчез три часа назад. Вместе с ним исчез и грузовик с ротными РПГ «Панцерфауст-3».  Бог  с этими РПГ, всё равно они были нерабочими из-за нехватки запчастей, но в грузовике находился и наш трёхдневный запас еды.

Кругом лес, темно и ничего не видно.

На связь с командованием выйти не удалось - сотовые телефоны, рация и GPS навигатор не работают. Судя по всему, мы оказались на территории русских, и они включили системы подавления. Принял решение двигаться напролом через лес при свете наступающего дня. Русский спецназ нас наверняка уже ищёт, но Бундесвер голыми руками не взять!

22 февраля.

Где же этот чёртов русский спецназ? Почему они нас ещё не нашли – люди же погибают!

Очень холодно. Невыносимо мёрзнут руки – трудно писать. Вчера бросили последние грузовики, так как в них закончилось горючее. БМП «Мардер» в котором сломался электрогидравлический привод КПП после налёта на пенёк, бросили позавчера. Боюсь даже представить, что бы в нём сломалось, налети он на мину. Там же бросили и автоматы, всё равно мы выковыряли из патронов весь порох.

Остро не хватает зимнего обмундирования.

В оставшемся БМП разместили обмороженных и обер-штабс-фельдфебеля Шульца, которого укусила белка, когда Шульц пытался намотать её себе на шею чтобы согреться. Остальные идут пешком.

23 февраля.

Утром рядовой Кляйн удачно поймал большого лося. Он ловко запрыгнул на животное и крепко ухватил его за рога. Ещё примерно час лось задумчиво жевал молодую сосну, и всё это время Кляйн мужественно держал его за рога. Мы кричали, чтобы он слезал, но у Кляйна окоченели руки и он не мог разжать пальцы. Лось доел сосну и не спеша ушёл в глубину леса, унося на себе отважного панцергренадёра.

«Передайте от меня огромный привет Урсуле Гертруде фон дер Ляйен и Йенсу Столтенбергу, этим двум деби…» – донеслось из чащи, а последние два слова прозвучали уже неразборчиво.

Больше мы его не видели.

Через два часа этот проклятый лес, наконец, закончился, и мы вышли на широкое заснеженное поле.

Наш последний БМП чихнул и заглох. Положение стало окончательно безнадёжным.

И в этот момент на поле показался трактор. Это был самый прекрасный трактор в моей жизни. Рота плакала, кричала и махала ему руками.

Уже через час неровной колонной мы шли по улице какого-то села.

По обочинам толпился народ. Старушки часто крестились, а какая-то женщина в пуховом платке украдкой вытирала слёзы. Мы шли в полной тишине, не считая треска трактора, тащившего наш БМП.

Внезапно толпа пришла в движение. Люди стали подбегать к нашей колонне и утаскивать солдат по одному и целыми группами. Солдаты испуганно кричали, но сопротивляться уже не было сил.

Вот и всё, подумал я, чувствуя, как хватают за руки и меня.

…………………..

Пишу эти строки, сидя в сельском клубе за большим, празднично накрытым столом. Рядом моя рота, все восемьдесят человек, помытые и отогретые вениками в банях. Оказывается, сегодня в России праздник – День защитника Отечества и мужики на том тракторе ехали в район закупаться к празднику. Так что теперь это и наш праздник тоже.

А ещё мне подарили тёплые носки, и нашёлся рядовой Кляйн. Лось привёз его к русским пограничникам и те теперь не знают, как быть – Кляйн наотрез отказывается вернуться в Германию без своего лося, к которому прикипел душой.

И ещё я хочу послать чёткий сигнал. Если какое-нибудь НАТО нападёт на это вот село и на этих людей – я и моя рота придём сюда партизанить, благо здешние леса мы теперь знаем хорошо.